Константин Коровин «Бумажные фонари»

В конце 1890-х гг. Коровин продолжал работать над декорациями к спектаклям, в частности, он помогал оформлять постановки опер Глюка и Римского-Корсакова. Неудивительно, что некоторые приёмы, привычные при создании сценических декораций стали просачиваться в станковую живопись Коровина.  И если первые такие заимствования были связаны с плоскостностью изображения фигур (картина «Северная идиллия»), то позже они появились в нарочитой декоративности. Ярким тому примером является полотно «Бумажные фонари».

Картина представляет нам молодую женщину яркими круглыми бумажными фонарями. Считается, что в роли натурщицы выступила будущая жена Коровина – Анна Яковлевна Фидлер.

В этой работе живописец ставил ряд определённых задач. Коровин решил совместить в картине два источника света – природный и искусственный, причём весьма оригинальный, в виде бумажных фонарей. Именно поэтому фигуру девушки он отодвинул вглубь картины, предоставив первый план фонарям. Яркие красивые фонари с прихотливым орнаментом в колористическом плане перекликаются с одеждой девушки, создавая тем самым сбалансированную гармоничную композицию.

Картина будто соткана из контрастны цветовых сочетаний – тёмно-зелёная листва, бледное голубое небо, чёрная юбка героини и яркие объёмные фонарики. Несомненно, это красноречивое свидетельство прогрессирующего стиля мастера. Доселе спокойные тона с динамичной фактурой, он меняет на контрастную декоративную палитру, делая тем самым ещё один шаг к импрессионизму. Импрессионизму русскому, «коровинскому», совершенно непохожему на французскую манеру.

Примечательно, что и сегодня эта картина не прекращает быть знаковой для всего творчества Коровина. Так, при проведении персональной выставки в 2012 году, приуроченной к 150-летию со дня рождения замечательного живописца, визитной карточкой всего события была избрана именно эта работа, и это более чем логично. Выставка носила название «Живопись. Театр» и никакая другая робота Коровина не примиряет эти два понятия так красноречиво.

1896 г. Холст, масло. 79,5 х 33,2 см.
Государственная Третьяковская галерея, Москва